Есть в близости людей

Есть в близости людей заветная черта,

Ее не перейти влюбленности и страсти, -

Пусть в жуткой тишине сливаются уста,

И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна, и года

Высокого и огненного счастья,

Когда душа свободна и чужда

Медлительной истоме сладострастья,

Стремящиеся к ней безумны, а ее

Достигшие - поражены тоскою ...

Теперь ты понял, отчего мое

Не бьется сердце под твоей рукою.

2 мая 1915

In human intimacy there is a hidden boundary,

which cannot be crossed either in love or in passion, though lips meet in awful silence and the the heart pound itself to bits from love.

Here even friendship is powerless, and so too the years of the highest and most burning happiness, when the soul is free and without the sluggish lassitude of voluptuousness,

those who rush towards it [the boundary] are mad, and those who reach it are stricken with sorrow. . .

Now you understand why my heart does not beat beneath your touch.

To Маяковский в 1913 году

Я тебя в твоей не знала славе,
Помню только бурный твой рассвет,
Но, быть может, я сегодня вправе
Вспомнить день тех отдаленных лет.
Как в стихах твоих крепчали звуки,
Новые родились голоса ...
Не ленились молодые руки,

Грозные ты возводил леса.
Всё, чего касался ты, казалось
Не таким, как было до тех пор,
То, что разрушал ты, - разрушалось,
В каждом слове бился приговор.
Одинок и часто недоволен,
С нетерпеньем торопил судьбу,
Знал, что скоро выйдешь весел, волен
На свою великую борьбу.

И уже отзывный гул прилива
Слышался, когда ты нам читал,
Дождь косил твои глаза гневливо,
С городом ты в буйный спор вступал.

И еще не слышанное имя
Бабочкой летало над толпой,
Чтобы вдруг под взорами твоими
Превратиться в восхищенный вой.

I never knew you in your glory, I remember only your stormy dawn, but perhaps today I am right to recall a day of those far off years.

How the sounds in your poetry grew stronger, new voices were born. . .

Young hands were not idle, you raised up fearful forests.

Everything you touched seemed not as it had been before, everything that you destroyed destroyed itself, in every word sounded a verdict. Lonely and often unsatisfied, you impatiently hurried fate along and knew you would come out happy and free into your great battle.

And already the recalling roar of the flood was heard when you read to us, the rain made you squint angrily, you started a violent argument with the town.

And the yet unknown name of the butterfly flew above the crowd to turn under your glances into an admiring wail.

Does anyone have a good translation for отзывный above. Please e-mail me with suggestions
3 - 10 марта 1940

ПЕТРОГРАД, 1919

И мы забыли навсегда,
Заключены в столице дикой,
Озера, степи, города
И зори родины великой.

В кругу кровавом день и ночь
Долит жестокая истома ...
Никто нам не хотел помочь
За то, что мы остались дома,

За то, что, город свой любя,
А не крылатую свободу,
Мы сохранили для себя
Его дворцы, огонь и воду.

Иная близится пора,
Уж ветер смерти сердце студит,
Но нам священный град Петра
Небольным памятником будет.

PETROGRAD 1919

And, confined to the jungle of the capital, we forgot forever the lakes, the steppes, the towns and and the dawns of out great motherland.

Day and night in a bloody circle a cruel lassitude pours in.. . . Nobody took pity on us, staying at home, loving our town and not winged freedom, we preserved for ourselves its palaces, fire and water.

A different time is drawing near, already the cold wind of death chills the heart, but Peter's sacred city will be to us a painless memorial

Back to index of Russian poets

 For intensive individual  tuition click on the wizard

Back to Daf's home page

Back to main Russian page

ss

EMAIL

For email follow sheep above to homepage

Phone (+044 outside the UK) 01766 540553

For further direct mail details contact:

Daphne Percival,

Meirionnydd Languages,

Bodyfuddau, Trawsfynydd,

Gwynedd, Cymru (Wales) U.K. LL41 4UW

Back to Russian poetry index

Back to Daf's home page

Back to main Russian page

ss